Неточные совпадения
Сама Амалия Ивановна приглашена была тоже с большим
почетом, несмотря на все бывшие неприятности, а потому хозяйничала и хлопотала теперь, почти чувствуя от этого наслаждение, а сверх того была вся разодета хоть и
в траур, но во все новое,
в шелковое,
в пух и прах, и гордилась этим.
«Не сами… по родителям
Мы так-то…» — братья Губины
Сказали наконец.
И прочие поддакнули:
«Не сами, по родителям!»
А поп сказал: — Аминь!
Простите, православные!
Не
в осужденье ближнего,
А по желанью вашему
Я правду вам сказал.
Таков
почет священнику
В крестьянстве. А помещики…
Красива, богата, говорят — умна и якобы недоступна вожделениям плоти, пользуется
в городе
почетом, а
в общем — темная баба!
Юноша шаркнул ногой по полу, исчез, а Самгин, развернув «Дело о взыскании крестьянами Уховыми Иваном и Пелагеей с пот.
почет. гражданина Левашова убытков за увечье», углубился
в изучение дела.
У юрты встретил меня старик лет шестидесяти пяти
в мундире станционного смотрителя со шпагой. Я думал, что он тут живет, но не понимал, отчего он встречает меня так торжественно,
в шпаге, руку под козырек, и глаз с меня не сводит. «Вы смотритель?» — кланяясь, спросил я его. «Точно так, из дворян», — отвечал он. Я еще поклонился. Так вот отчего он при шпаге! Оставалось узнать, зачем он встречает меня с таким
почетом: не принимает ли за кого-нибудь из своих начальников?
— Не может того быть. Умны вы очень-с. Деньги любите, это я знаю-с,
почет тоже любите, потому что очень горды, прелесть женскую чрезмерно любите, а пуще всего
в покойном довольстве жить и чтобы никому не кланяться — это пуще всего-с. Не захотите вы жизнь навеки испортить, такой стыд на суде приняв. Вы как Федор Павлович, наиболее-с, изо всех детей наиболее на него похожи вышли, с одною с ними душой-с.
Было, однако, странно; их по-настоящему должны бы были ждать и, может быть, с некоторым даже
почетом: один недавно еще тысячу рублей пожертвовал, а другой был богатейшим помещиком и образованнейшим, так сказать, человеком, от которого все они тут отчасти зависели по поводу ловель рыбы
в реке, вследствие оборота, какой мог принять процесс.
Потом он служил
в Польше, где тоже заставлял русских крестьян совершать много различных преступлений, за что тоже получил ордена и новые украшения на мундир; потом был еще где-то и теперь, уже расслабленным стариком, получил то дававшее ему хорошее помещение, содержание и
почет место, на котором он находился
в настоящую минуту.
Особым
почетом у букинистов пользовались профессора И. Е. Забелин, Н. С. Тихонравов и Е.
В. Барсов.
О. О. Садовская, почти ежедневно заходившая
в магазин, пользовалась особым
почетом, как любимая артистка.
Когда новое помещение для азартной игры освободило большой двухсветный зал,
в него были перенесены из верхних столовых ужины
в свободные от собраний вечера. Здесь ужинали группами, и каждая имела свой стол. Особым
почетом пользовался длинный стол, накрытый на двадцать приборов. Стол этот назывался «пивным», так как пиво было любимым напитком членов стола и на нем ставился бочонок с пивом. Кроме этого, стол имел еще два названия: «профессорский» и «директорский».
Прежде
в парикмахерской за кулисами мастерам щипцы подавал, задаром нищих брил, постигая ремесло, а теперь вот и деньги, и
почет, и талантом считают…
Сострадательные люди, не оправдывающие его, могли бы также сказать ему
в извинение, что он не совершенно лишен некоторых похвальных признаков: сознательно и твердо решился отказаться от всяких житейских выгод и
почетов для работы на пользу другим, находя, что наслаждение такою работою — лучшая выгода для него; на девушку, которая была так хороша, что он влюбился
в нее, он смотрел таким чистым взглядом, каким не всякий брат глядит на сестру; но против этого извинения его материализму надобно сказать, что ведь и вообще нет ни одного человека, который был бы совершенно без всяких признаков чего-нибудь хорошего, и что материалисты, каковы бы там они ни были, все-таки материалисты, а этим самым уже решено и доказано, что они люди низкие и безнравственные, которых извинять нельзя, потому что извинять их значило бы потворствовать материализму.
В своем классическом, каноническом виде искусство занимает почетное, чиновное место
в «культуре» и этим
почетом довольствуется, стремясь к гетевски спокойной ясности и величественной уравновешенности.
Гегель во время своего профессората
в Берлине, долею от старости, а вдвое от довольства местом и
почетом, намеренно взвинтил свою философию над земным уровнем и держался
в среде, где все современные интересы и страсти становятся довольно безразличны, как здания и села с воздушного шара; он не любил зацепляться за эти проклятые практические вопросы, с которыми трудно ладить и на которые надобно было отвечать положительно.
Их начальник, старый ямской голова, чуть ли не
в Зайцеве, пользовался огромным
почетом.
Последний пользовался
в Дуэ большим
почетом.
А рослые у него больше все из русских — иные из них даже побасурманились, детьми обзавелись, и хан дает им всякие должности, и они живут
в довольстве и
почете.
Считали его
в пяти миллионах — потому великий
почет ему отдавали, а ему на всех наплевать…
Благодушно улыбался Марко Данилыч, глядя на воздаваемый ему
почет. А больше всего тем был он счастлив, тем доволен, что подставил подножку Онисиму Самойлычу. «Лопнет с досады пес смердящий! —
в радостном восторге думал Марко Данилыч. — Передернет его, как услышит он, что я весь караван скупил».
Не орал Нефедыч, не сеял, а денежкам
в мошне перевода у него не бывало, жил себе не тужил, у всех
в любви и
почете был, о чем кого ни попросит, всяк ему с радостью услужит, чем только сможет.
В достатке живали, у людей были
в любви и
почете.
Матушка понимала, что обычай присвоивает этой должности известный
почет, который ставит няньку
в льготное положение.
Что касается до собратий-помещиков, то
в их среде Метальников слыл мужем совета, и везде, где он ни появлялся, его принимали с радушием и
почетом.
Подробно объяснил он,
в чем будут состоять Алексеевы обязанности. Жалованья положил столько же, сколько получал он у Патапа Максимыча. На харчи особо, на квартиру, на разъезды тоже особую плату назначил. Всякий новичок
в торговом деле от таких выгодных условий запрыгал бы с радости; Алексей поблагодарил, как водится, но
в душе остался недоволен. Не того хотелось ему… Богатства скорей да людского
почета!.. Богатства!.. Сейчас же!.. Вынь да положь — хоть по щучьему веленью, как
в сказке сказывают…
— Ну уж
почет, — нечего сказать! — ответит, бывало, Залетов. — Свысока-то станешь глядеть — глаза запорошишь. Не
в пример лучше по-нашему, по-серому: лежи низенько, ползи помаленьку, и упасть некуда, а хоть и упадешь, не зашибешься. Так-то, други вы мои любезные.
Хорошо обительской матушке-келейнице держать при себе богатенькую молоденькую родственницу. Как сыр
в масле катайся! Всего вдоволь от благостыни родительской, а
в обители
почет большой. Матушки-келейницы пользуются всяким случаем, чтобы уговорить молоденькую девушку на безысходное житье
в скиту.
Деньгу любил, а любил ее потому, что хотелось
в довольстве,
в богатстве, во всем изобилье пожить, славы,
почета хотелось…
Но такого
почета, какой был оказан ему
в Красноярском скиту, никогда ему и во сне не грезилось.
Самый первый токарь, которым весь околоток не нахвалится, пришел наниматься незваный, непрошеный!.. Не раз подумывал Чапурин спосылать
в Поромово к старику Лохматому — не отпустит ли он, при бедовых делах, старшего сына
в работу, да все отдумывал… «Ну, а как не пустит, да еще после насмеется, ведь он, говорят, мужик крутой и заносливый…» Привыкнув жить
в славе и
почете, боялся Патап Максимыч посмеху от какого ни на есть мужика.
Благочестив, богобоязнен, труды его были велики и праведны, жил ото всех людей
в любви и
почете.
— Для тебя же прошу, для твоей же пользы, — продолжала Манефа. — Исполнишь мое желание, до́веку проживешь
в довольстве и
почете, не послушаешь — горька будет участь твоя. Ты уж не махонькая, разум есть
в голове: обсуди, обдумай все хорошенько… Ну скажи по чистой совести, отчего не хочешь ты меня послушаться, отчего не хочешь принять иночество?
Слышит один день такие разговоры, слышит другой — и пуще прежнего забродили у него
в голове думы о богатстве, привольной жизни и людском
почете со всех сторон…
Кто эти другие, не сказал Патап Максимыч. Вертелся на губах отец Михаил, но как вспомнятся красноярские стерляди,
почет, возданный
в обители, молебный канон, баня липовая с калуфером — язык у Патапа Максимыча так и заморозит… «Возможно ль такого старца к пролазу Якимке приравнивать, к бездельнику Дюкову? — думал Патап Максимыч. — Обошли, плуты, честнаго игумна… Да нет, постой, погоди — выведу я вас на свежую воду!..»
«Пускай посмотрит, — раздумывал он, заложив руки за спину и расхаживая взад и вперед по горнице, — пускай поглядит Данило Тихоныч, каково Патап Чапурин
в своем околотке живет, как «подначальных крестьян» хлебом-солью чествует и
в каком
почете мир-народ его держит».
И сотворил Алексей
в душе своей кумира… И поклонился он тельцу златому… Только теперь у него и думы, только и гаданья, каким бы ни есть способом разбогатеть поскорее и всю жизнь до гробовой доски проводить
в веселье,
в изобилии и
в людском
почете.
Золото, золото да жажда людского
почета заслоняли
в думах его образ девушки,
в пылу страстной любви беззаветно ему предавшейся.
Я не заметил ни одной известности политического или литературного мира. Конечно, были газетные репортеры, и на другой день
в нескольких оппозиционных газетах появились сочувственные некрологи, но проводы А.И. не имели и одной сотой торжественности и
почета, с которыми парижская интеллигенция проводила тело Тургенева тринадцать лет спустя.
И там бедняк узнает, что не всегда можно мыслить последовательно, что врача за отсутствие бескорыстия можно упрятать
в тюрьму, а все остальные люди пользуются правом невозбранно распоряжаться своим кошельком и трудом; за отказ
в помощи умирающему с голоду человеку им предоставляется право ведаться только с собственною совестью, и если совесть эта достаточно тверда, то они могут гордо нести свои головы и пользоваться всеобщим
почетом.
То есть имеется ли у него свой дом, своя корова, своя лошадь, свои бараны и своя птица и, кроме того,
почет в артели, если он на отхожих промыслах.
Прошел месяц. Александровское училище давало
в декабре свой ежегодный блестящий бал, попасть на который считалось во всей Москве большим
почетом. Александров послал Синельниковым три билета (больше не выдавалось).
В вечер бала он сильно волновался. У юнкеров было взаимное соревнование: чьи дамы будут красивее и лучше одеты.
«Что могло увлечь его? Пленительных надежд, беспечности — нет! он знал все, что впереди.
Почет, стремление по пути честей? Да что ему
в них. Стоит ли, для каких-нибудь двадцати, тридцати лет, биться как рыба об лед? И греет ли это сердце? Отрадно ли душе, когда тебе несколько человек поклонятся низко, а сами подумают, может быть: „Черт бы тебя взял!“
— Нужды нет. Вот я нашел себе место и буду сидеть на нем век. Нашел простых, незатейливых людей, нужды нет, что ограниченных умом, играю с ними
в шашки и ужу рыбу — и прекрасно! Пусть я, по-вашему, буду наказан за это, пусть лишусь наград, денег,
почета, значения — всего, что так льстит вам. Я навсегда отказываюсь…
А
почет — что
в деревне, что
в столице — все тот же
почет.
Медузин показывал сам пример гостям: он пил беспрестанно и все, что ни подавала Пелагея, — пунш и пиво, водку и сантуринское, даже успел хватить стакан меду, которого было только две бутылки; ободренные таким примером гости не отставали от хозяина; один Круциферский, приглашенный хозяином для
почета, потому что он принадлежал к высшему ученому сословию
в городе, — один Круциферский не брал участия
в общем шуме и гаме: он сидел
в углу и курил трубку.
Священник довольно торопливо и переболтавшимся языком читал евангелие и произносил слова: «откуда мне сие, да приидет мати господа моего ко мне!» Увидав Марфина, он стал читать несколько медленнее, и даже дьячок, раздувавший перед тем с раскрасневшимся лицом кадило, оставил занятие и по окончании евангелия затянул вместе с священником: «Заступница усердная, мати господа вышняго…» Молебен собственно служили иконе казанской божией матери, считавшейся
в роду Рыжовых чудотворною и стоявшей
в настоящем случае с
почетом в углу залы на столике, покрытом белою скатертью.
Но тут к нему явился ангел-спаситель
в лице Егора Егорыча, который взял его к себе
в Кузьмищево на ругу, где окружил его довольством и
почетом.
—
В ответе — это так точно, другому некому быть! Ах! только посмотрю я, ваше превосходительство, на чины на эти!
Почет от них — это слова нет! ну, однако, и ответу на них лежит много! то есть — столько ответу! столько ответу!
Жена богатого и старинного подрядчика-обручника, постоянно проживавшего
в Москве, она, чтобы ей самой было от господ хорошо и чтобы не требовали ее ни на какую барскую работу, давным-давно убедила мужа платить почти тройной оброк; советовала ему то поправить иконостас
в храме божием, то сделать серебряные главы на церковь, чтобы таким образом, как жене украшателя храма божия, пользоваться
почетом в приходе.
Это было на руку Таисье: одним глазом меньше, да и пошутить любил Самойло Евтихыч, а ей теперь совсем не до шуток. Дома оставалась одна Анфиса Егоровна, которая и приняла Таисью с обычным
почетом. Хорошо было
в груздевском доме летом, а зимой еще лучше: тепло, уютно, крепко.